b000000180

230 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 231 Б Е Л Л Е В И Ч ды. Дважды оправдывали. Первый раз в 1918 году, второй раз в 1930, но 1938 год он уже не пережил. Дед был ком- мерсантом, причём не последним в городе Муроме, судя по тому, что у семьи была квартира в Москве. В пятидеся- тых годах мой дядя во Владимире добился полной реаби- литации своего отца за отсутствием состава преступления. Моя мама училась у отца Андрея Дмитриевича Сахаро- ва. Дмитрий Иванович Сахаров был профессором физики в Московском педагогическом институте и оставил о себе хорошее впечатление у мамы. Но в нашей семье было ка- тегорически запрещено говорить об этом, особенно тогда, когда мы с сестрой стали повзрослее. Было запрещено так- же упоминать о земляке по Мурому В. К. Зворыкине, уехав- шем из страны. После окончания московской средней школы я посту- пил в Московский физико-технический институт на фа- культет аэрофизики и космических исследований. Но от- учившись первый семестр, понял, что мне интереснее та часть человеческой жизни, которая описана в собрании сочинений Анатолия Фёдоровича Кони. Позже в кварти- ре Юрия Николаевича Беллевича я видел, что это собра- ние сочинений на книжной полке стоит на самом видном месте. К страшному негодованию родителей я забрал до- кументы из физико-технического вуза и принёс на ули- цу Герцена, дом 11, где тогда был юридический факуль- тет Московского университета. Мне показалось, что тут я больше соображаю. И ещё я купил тогда в московском Доме книги собрание сочинений Павла Нилина, где про- читал «Жестокость» и «Испытательный срок», и мне поду- малось, что эта область деятельности не заполнена надле- жащим образом. В выборе профессии на меня повлияло и то, что в то время в «Литературной газете» было много публикаций Ольги Чайковской о безобразиях советской прокурорско-следственно-судебной системы. Первым на- шим преподавателем в ВУЗе был нынешний председатель Конституционного суда Валерий Дмитриевич Зорькин, а тогда – молодой кандидат юридических наук, специалист по теории государства и права. Я вспоминаю три периода моей профессиональной дея- тельности. Это работа в прокуратуре, работа в Верховном суде СССР и затем работа Уполномоченным Российской Фе- дерации при Европейском Суде по правам человека. В прокуратуре Союза моими коллегами по работе были коренные владимирцы. Это и Юрий Николаевич Беллевич, Валентин Григорьевич Дёмин, Василий Елисеевич Серов. Юрий Николаевич оказался одним из больших книжни- ков Москвы, уже не говоря о Владимире. Я тоже имею такое увлечение, и мы стали беседовать, обмениваться мнения- ми о процессах, происходящих в литературе тех лет. Купить книгу было делом архисложным. Помню, я приоб- рёл четырёхтомник Набокова то ли на сдачу макулатуры, то ли была ещё какая-то акция. Потом отдельно небольшим тиражом вышел пятый том На- бокова, где был опубликован роман «Лолита». Юрий Нико- лаевич, помнится, искал этот том. Я не знал, нашёл ли он его, и вот сейчас увидел в его квартире среди книг все пять томов. На столе, как прежде, сто- ит радиоприёмник, о кото- ром у нас с Юрием Николае- вичем был такой разговор: «Ты не то купил, Юрий Николае- вич. Надо было покупать трёх- программный», – сказал я. Тог- да только появились «Маяки». АЮрий Николаевич с улыбкой отмахнулся: «Ну, ладно, я уже