b000000180

228 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 229 Б Е Л Л Е В И Ч достаток – это всё-таки тенденция к обвинительному укло- ну. На определённой стадии, наверное, это правильно, но когда прокурор приходит в уголовный процесс, он не дол- жен быть только обвинителем, он должен быть надзираю- щим за соблюдением законов в целом: и прав потерпев- ших, и прав обвиняемых». Как-то на конференции в одной из центральных областей России прокурор области предупредил о том, что заканчи- вает участие в работе конференции, так как ему надо под- держивать обвинение по одному из дел. Когда я спросил: «А как у вас обстоит дело с тем, будет ли подсудимый на- кормлен?» – прокурор ответил: «А это не моё дело». – «Как это не ваше дело?» – спрашиваю. Мне было сложно объяс- нить прокурору, что нужно быть гарантом прав человека и того, что этот вопрос не перейдёт в зону ответственности Европейского суда по правам человека. Если подсудимый не накормлен, это значит, что нарушено его право на защи- ту. Голодный человек не может правильно себя защищать. Этот прокурор удивился: «Вы, наверное, оттуда – западный агент». – «Нет, – отвечаю. – Я агент нашего государства и де- лаю всё для того, чтобы прокуроры оберегали нашу страну. И первым вопросом прокурора после обеда должен быть: «Подсудимый, вас накормили?» И не дай Бог, если подсудимый в наручниках! Общение с судом идёт не только через голос, это и мимика, и жесты. Невозможно в наручниках точно выразить свою мысль о том, например, куда пошёл подсудимый – направо или на- лево. В Европейском суде была одна жалоба на то, что че- ловек был лишён возможности в наручниках сослать- ся на Конституцию, Европейскую конвенцию и Уголовно- процессуальный кодекс Российской Федерации, в связи с чем не мог ответить на вопросы уважаемых судей. Наша кафедра стоит на защите интересов Российской Фе- дерации, российского правосудия, потому что подготов- ленный в соответствии со стандартами федеральный су- дья, да и мировой судья, должен чётко смотреть за соблю- дением стандартов по правилам, которые Россия на себя приняла и посчитала обязательными. Конечно, в судебном надзоре, в том числе по уголовным делам, в какой-то степени стало лучше, но ведь резко огра- ничена возможность обжалования. Жалоб стало меньше. Раньше, когда, например, Юрий Николаевич Беллевич был прокурором, мы писали протесты, в том числе и о смягче- нии наказания, а в настоящее время этого практически нет. Если взять знаменитую фразу А. Я. Вышинского: «Прокурор без протеста, что петух без шпор», – то у нашей прокурату- ры сейчас нет шпор. К сожалению, протестов нет, кроме как по административному судопроизводству. Если мы так бу- дем подходить к делу, то у нас всё развалится, а штаты бу- дут расти. В советское время прокуратуры Владимирской и Горь- ковской областей были на очень высоком счету. Качество работы уголовно-судебного подразделения зависело от того, сколько приговоров отменено и изменено по касса- ционным протестам прокурора, то есть: была ли инициати- ва прокурора в том, чтобы подправить или вообще отме- нить приговор соответствующего суда. Показатель в этих областях был за 90 процентов. Правда, сейчас я думаю, что это только одна из позиций, по которым надо оценивать качество работы соответствующих подразделений. Юрий Николаевич Беллевич длительное время возглав- лял отдел по надзору за рассмотрением в судах уголов- ных дел прокуратуры Владимирской области. Затем он был приглашён в Прокуратуру Союза, куда вскоре из Прокура- туры РСФСР пришёл и я. Владимирская земля – это родина моей мамы, это земля моих бабушки и дедушки. Это город Муром, который в из- вестные годы культа семья была вынуждена оставить, по- тому что дедушка был арестован. Его арестовывали триж-