b000000180

224 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 225 Б Е Л Л Е В И Ч роны, когда тяжкое опасное преступление пытаются пред- ставить не преступлением, я этого не принимаю. Первое, что приходит на ум, когда вспоминаешь Юрия Николаевича Беллевича, – это чувство искреннего уваже- ния к этому человеку за честно исполненный им професси- ональный долг. В наше время люди вообще были другого склада. Никто из нас не гордился тем, что работает в центральном аппа- рате. Показная роскошь, наличие автотранспорта воспри- нималось с большим недопониманием. Как-то само собой разумелось понятие личной скромности, понимание того, что ты такой же, как все, пусть и работаешь в централь- ном аппарате прокуратуры. Заработная плата у нас была в пределах трёхсот-пятисот рублей. Не так уж и много по тем временам. В районном звене, где начинал Юра и все остальные, зарплата помощника прокурора была сто пять- десят два рубля. Одевались все очень скромно. Юра всег- да ходил в одном и том же костюме, и рубашки у него были немного цветастые. Пусть свежевыстиранная и хорошо вы- глаженная, но было заметно, что рубашка старенькая. Хо- дить на работу, простенько одеваясь, было в порядке ве- щей. Мы все так жили. Помню, многие из нас в то время увлекались футболом. Витя Париц – разбитной, высокого роста, душа нараспаш- ку – дружил с покойными братьями Старостиными, с дру- гими футболистами. Я также был постоянным болельщи- ком футбола. Когда были крупные матчи, мы обязательно присутствовали на гостевых трибунах. После матча вместе с футболистами Бесковым, Старостиными могли поехать в ресторан типа «Дом художника» или «Дом актёра». Юра футболом не увлекался. Самым большим явлением в его жизни были шахматы. При любой возможности, часто в перерыве, Юра с коллегами, такими же заядлыми шахмати- стами, среди которых был Валик Дёмин – помощник Гене- рального, готов был сразиться в игре. Мы с Юрием Николаевичем служили одному делу. У нас, как говорится, платформа миропонимания была единая. Я по пальцам могу пересчитать коллег по работе, к которым я относился с большим уважением. В их числе Юра. Он вы- делялся среди других своим отношением к профессии. Так получилось, что за всё время нашего сотрудничества мы ни разу не спорили. Юра вообще был бесконфликтным чело- веком. Мне трудно представить, чтобы он мог повысить го- лос. Если и раздражался, то этого никогда не показывал. Это можно было почувствовать только чисто интуитивно. Юра был очень вежливым, очень мягким по характеру челове- ком, я бы сказал, лиричным, а ещё точнее, он был рафини- рованным интеллигентом. Он носил очки и как-то по осо- бому их поправлял, когда говорил. Тремя пальцами брал- ся за низ оправы и усаживал очки поплотней на переноси- цу, как бы дополнительно наводя резкость на собеседника. Вне работы мы с Юрием Николаевичем не встречались, и я ничего не знал о его личной жизни, но относился к нему с глубочайшим чувством внутренней симпатии. Это был на- стоящий профессионал, талантливый, одарённый, творче- ский человек. Он мог за два часа сделать то, на что другим нужны недели и месяцы. И это не только моё мнение, дру- гие также относились к Юрию Николаевичу с большим ува- жением. Его любили. Это был очень порядочный человек и очень простой. Я думаю, что если бы жизнь Юры продлилась, он, есте- ственно, был бы сейчас востребован на высшем уровне. Потенциал у него был очень высокий. Для меня было пол- ной неожиданностью, когда я узнал, что Юрий Николаевич болен.