b000000180

190 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 191 Б Е Л Л Е В И Ч Учился хорошо, но больше играл в шахматы. Когда подошло время конца учёбы, я решил ехать на ро- дину – во Владимир. Там я жил и в бараке, и на частной квартире, но был счастлив, как никто. Во Владимире у меня было много друзей: шахматисты, юристы. Я был чемпионом города и области по шахматам. В работе я хоть и старал- ся, но думал, что стану профессиональным шахматистом. К юриспруденции всерьёз не относился. Что такое для меня шахматы? Это поле, где происходит противостояние личностей. У нас в команде МГУ были бле- стящие шахматисты, очень интересные люди. Мы собира- лись в Москве и после окончания МГУ. Играли с утра до ночи. Шахматы, сухое вино, часы и блиц. Так лет до шести- десяти. Я без шахмат не мыслю жизни. Играл с Василием Смысловым, с Давидом Бронштейном. Михаил Ботвинник подарил мне свою книгу с тёплыми дружескими пожелани- ями. Зная, что я шахматист, следователь прокуратуры горо- да Владимира Николай Александрович Малофеев посове- товал мне познакомиться с Юрой Беллевичем, рекомендо- вав его как хорошего юриста и отличного шахматиста. Юра пришёл ко мне, мы сыграли с ним партию. Я-то думал, что легко его обыграю, а он у меня выиграл. Я предложил вто- рую партию. «Нет, – говорит Юра, – мне некогда». Мы как-то сразу друг друга почувствовали, можно сказать, подружи- лись, стали встречаться. Вместе играли в шахматы на пер- венство Владимира. Нас объединял также интерес к кни- гам. Юра – глубочайший книжник. Я тоже много читал и знал. Но Юрка! Куда там мне! Работая в областной прокуратуре, я поддерживал об- винение по одному сложному делу, которое расследовал Юрий Николаевич. Это было дело по облпотребсоюзу, где огромная масса товаров уценивалась, а продавалась по ис- тинной цене. Юра молодец! Он такой дотошный. Все жули- ки получили по заслугам. Потом я поступил в московскую аспирантуру. Сдал все эк- замены на «отлично», хотя было двадцать человек на ме- сто. Кандидатский минимум тоже сдал на «отлично». Дис- сертацию «О судимости» написал за две недели. Материал у меня уже был набран свой. Написал о тех «зонниках», ко- торые окружали меня с детства. Получилось триста стра- ниц печатного текста. В это время мне было двадцать во- семь лет. Когда я учился в заочной аспирантуре, выписывал раз- личную литературу. Это очень нравилось Юре. Наладили у себя учёбу прокуроров лучше, чем где-либо. Мы с Юрой всё время дружили и на почве шахмат, и на по- чве книг, и на профессиональной почве, а также на почве литературных эпиграмм. Писали друг другу стихи такие ёр- нические, весёлые, дружеские. Юрий Николаевич к этому времени стал отличным про- фессионалом. Он всё делал капитально. Хотя мы были и друзья, но, тем не менее, Юра умел и потребовать, и вник- нуть в суть дела. Он пользовался большим авторитетом и в областном суде. После того, как я защитил диссертацию, меня перевели в прокуратуру Союза. До этого я раза два-три был там «на разгрузке». Это когда скапливается много дел, берут ко- го-то в помощь с периферии. Со многими тогда я подру- жился в Москве. Так я стал московским жителем. Это был 1967 год. Только я начал работать, через две недели – пленум Вер- ховного суда СССР. Готовлюсь на пленум. Председатель Вер- ховного суда СССР Александр Фёдорович Горкин приносит протест по делу об убийстве. Я впервые в жизни участвовал в заседании пленума, выступил неплохо. Роман Андреевич Руденко, Генеральный прокурор СССР, меня похвалил. Потом было сложнейшее дело об убийстве в Ленингра- де, по которому я поддерживал обвинение в Верховном суде России. И как передал мне мой начальник, этим я обя-