b000000180

152 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 153 Б Е Л Л Е В И Ч дозревать. При тщательном осмотре ёмкости мы с братом обнаружили поставленную отцом маленькую пластилино- вую метку, которую мы аккуратно сдвигали. Отец смотрел, вздыхал, говоря: «Что-то уж больно вино быстро выдыхает- ся». Мы, конечно, поддакивали. У нас много родственников. Был период, когда мы часто собирались: или к нам приходили родственники, или мы ходили в гости. Часто с палаткой выезжали за город. При- езжала бабушка, папина тёща Мария Васильевна – крупная, авторитетная женщина. Надо отдать должное, она пользо- валась у отца большим уважением как человек с огромным жизненным опытом. Несмотря на фактическое отсутствие образования, в жизни, в людях, а также в политике она ори- ентировалась интуитивно удивительно. Как-то беседовали тесным семейным кружком. Бабушка политическую обста- новку в стране раскладывала по полочкам: «Ельцин – это пустое место. Вы ему не верьте». Когда я уже начал работать, у нас с отцом по политиче- ским вопросам были активные споры. И это совершенно нормально, тут удивляться не приходится. Это ведь отец научил нас дискутировать, дав возможность познакомить- ся с книгами такой широкой тематики. Он, как человек прежней системы, считал, что советская власть самая пра- вильная. Я же уже тогда видел, что здесь не всё в полном порядке. Если говорить о пристрастиях отца к еде, надо сказать, что он обожал советский сыр «Рокфор», и ещё он очень лю- бил мороженое – пломбир по сорок восемь копеек. Пару раз в неделю он приносил для всех нас это лакомство. Двух- сотграммовый брикет делился строго на три части (Андрей в то время был на учёбе в Иваново). Мороженым отец уго- щал нас и в Москве. Эта традиция не прекращалась даже зимой. В отношении пива у отца был также ритуал – это обяза- тельно должна быть одна бутылка «Жигулёвского» и одна сигарета, выкуривая которую, он получал эдакое рассла- бление. Правда, курил немного и, если честно сказать, к спиртному вообще был достаточно равнодушен. В компа- ниях, конечно, выпивал, но для него главным было каче- ство напитка. В то время у нас кроме водки, портвейна и армянского коньяка в магазинах ничего не было. И, если кто-то ехал в Ригу, отец обязательно просил привезти «Риж- ский бальзам». По тем временам у папы была хорошая кол- лекция бутылочек с ликёрами, бренди, виски, которые он привозил из зарубежных поездок. Сами бутылочки, этикет- ки были очень красивыми, и, когда ко мне приходили дру- зья, при виде этих вещей их охватывал истинный «столб- няк». В девятом классе я начал курить. Подумав, что скрывать нехорошо, я решил отцу открыться. Мы были с ним вдво- ём. Помню на лице его полное недоумение. Последовала пауза. Моё откровение для отца было полной неожиданно- стью. Он был изумлён. Немного подумав, сказал: «Брось, я тебе советую, брось!» Я ответил: «Бать, я же тебе сказал, что начал курить. Как же я сразу брошу?» Он согласился, но по- пытался мне объяснить, насколько это вредно. Надо отдать должное – никаких жёстких запретов и наказаний не по- следовало. Отношение отца к нашим негативным поступ- кам, которые мы совершали в жизни, было всегда обуслов- лено стремлением понять и по возможности объяснить, в чём мы заблуждаемся. Он понимал, что наказание здесь бессмысленно. В плане каких-то особых требований к учёбе, какого-то чрезмерного назидания со стороны отца также не было. Как-то я свой дневник показал своим детям. Они впали в шок: «А этот человек ещё учит нас, как надо жить!» В днев- нике записи: «Плохо себя вёл», «Разговаривал», «Мешал вести урок». Родители меня бранили, конечно. Были слу- чаи, когда отца даже вызывали в школу. Он там был редкий гость.