здесь снесли простоявшее около полутора столетий здание гостиницы «Клязьма». Уж не этот ли дом служил Герцену первым пристанищем в нашем городе? 3 марта Герцену, находившемуся под надзором полиции, удалось тайно побывать в Москве и встретиться с невестой. Согласия родных на брак быть не могло. Молодым людям предстояло самим решить свою судьбу. Смелость, мужество, риск требовались от них. Вот как развертывались последующие события. 6мая на рассвете Герцен вновь тайно прибыл в Москву. Предстояло, тоже втайне, увезти невесту. Во Владимир приехали на следующий день в шестом часу вечера. Оставались считанные часы, чтобы успеть обвенчаться. В доме знакомого чиновника - К. П. Смирнова, на Ильинской улице (ныне ул. Герцена, предполагается, что это дом №29), невесте помогли одеться «к венцу». Венчание предстояло за городом, в сельской церквушке. Ведь нужно было избегать широкой огласки события. Но препятствия подстерегали молодых на каждом шагу. Куда-то исчез священник. Найти его помог посочувствовавший жениху офицер расквартированного во Владимире уланского полка. «...Я встретил моего улана: он вез на коленях священника. Представьте себе пестрого разнаряженного офицера на маленьких дрожках с дородным попом... эта сцена могла обратить внимание не только улицы, идущей от владимирских Золотых ворот, но и парижских бульваров...» («Былое и думы», ч. III). Архиерей, заранее пообещавший Герцену выдать разрешение на брак, дипломатично уехал из города; его послушник объявил, что архиерея «до ночи не будет». А между тем шел уже восьмой час вечера; после десяти часов вечера венчание не разрешалось. Пошли к духовнику архиерея. «Монах пил чай с ромом и был в самом благодушном настроении». Поэтому он и помог Герцену, уговорил священника обвенчать «подозрительных». В коляске молодые направились в пригородное село (ныне это проспект Ленина, сохранилось здесь и здание бывшей церкви, до недавнего времени в нем помещался кинотеатр «Буревестник»). «...Когда мы выезжали из Золотых ворот вдвоем, без чужих, солнце, до тех пор закрытое облаками, ослепительно осветило нас последними ярко-красными лучами, да так торжественно и радостно, что мы сказали в одно слово: «Вот наши провожатые!». Я помню ее улыбку при этих словах и пожатие руки», - вспоминал Герцен.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4