Двадцать лет в цехе Тяжелые руки отца легли на мальчишеские плечи. Саша стоит как каменный, с единственной надеждой: дольше, как можно дольше ощущать на себе отцовские руки. - До свиданья. сынок. Крепись, тяжело вам здесь будет. Маме помогай... Отец ушел. Ушли все мужчины, парни. Ушли, оставив недокошенные травы, неубранные хлеба. Попритихла улица села Устье. Был1941год. Луг тянется далеко к лесу, за которым горизонт все еще прячет солнышко. Развернутая цепочка косарей из женщин, стариков и подростков, разрывая пушистый туман, упорно наступает на сочную, обильно смоченную росой, траву. Горошины пота скатываются со лба четырнадцатилетнего Саши Ларионова. Сжав зубы и черенок отцовской косы, он идет, срезая густую траву. - Сашок, отдохни, - говорит кто-то из женщин. - Рубаха-то на тебе какая, хоть выжимай. - Ничего, я еще не устал. Прошло первое военное лето. Однажды зимой, возвращаясь домой из очередной многодневной поездки на заготовку дров, Саша с клубами холодного пара вошел в избу. Мать встретила его с заплаканными глазами. Погиботец... Вскоре на фронт ушел старший брат Василий. Прибавилось Саше работы. Шли годы. В1944году не стало и Василия. Время было тяжелое для семьи и для страны. Заводам не хватало рабочих рук. Об этом знал и Саша. Посоветовавшись с матерью, семнадцатилетний паренек решил пойти на завод. На тракторном, куда он пришел, ему предложили работать в кузнечном цехе. - Кузнечный цех я представлял себе большой деревенской кузницей: с мехами, наковальнями, молотобойцами, - вспоминает Александр Васильевич Ларионов. - Цех с мощными молотами и печами мне понравился.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4