Коллектив понравился, работалось легко, с главным режиссером - полное взаимопонимание. Пошел за ним, когда главрежа перевели во Владимир. В творческом багаже Асафова к тому времени было много заметных ролей из пьес советских и зарубежных авторов. Было и особое признание: за работу над образом Фрунзе («Пять песен о первом Совете») актера удостоили премии Ивановского обкома комсомола. Сейчас, приезжая в Москву, иногда встречает однокашников по мхатовской студии. «Когда вернешься в столицу?» - обязательно спросит его кто-нибудь. И - удивляются ответу. Что ж, порой и не верят в возможности провинциальной сцены: потолок, дескать, низок, быстро надоешь публике. - А она к нам, бывает, и не идет! - горячился в разговоре со мной Михаил. - Но почему? Играем плохо? Так ведь, чтобы играть лучше, нам нужна реакция зала. Есть она - корректируем свои промахи. А при пустых креслах?! Ведь театр - это не только актеры. Без зрителя нет спектакля. Он создается сообща. Нет, не в прямом смысле говорил Михаил Асафов о пустоте в зале. На гастролях этим летом спектакли владимирцев шли, так сказать, при полном аншлаге - на подступах к театрам выпрашивали «лишний билетик». Газеты тех мест публиковали лестные отзывы. Не говоря уже про родной город. Но речь идет о другом. О том зрителе, что жаждет лишь приятного и легкого, как десерт к вечерней трапезе, зрелища и зевает при «мудреных» монологах чеховского Иванова или шекспировского Гамлета. Этот парадокс поглощает думы и чувства любого настоящего артиста. В театр мы должны вступать словно на палубу корабля, чей путь всегда лежит в непознанное. И не пассажирами, а членами экипажа. Источник: Макушиньский С. Его кредо / С. Макушиньский // Призыв. – 1985. – 12 нояб. – С. 4.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4