По той же узкой лесенке мы спускаемся, спускаемся, пока не подходим к небольшой металлической двери. Шаг через порог - мы в трюме, так называется помещение под землей, под сиеной. Над головОЙ деревянный круг, управляемый специальным механизмом. Безупречная работа его - тоже дело рук инженеров-наладчиков. Укротить всемогущий ток, заставить его вращать, поднимать, освещать - такова ежедневная работа этих людей. - Ниже трюма, - поясняет инженер, - расположено только машинное отделение. Разумеется, мы пробираемся и туда. В помещении рабочий, слабый свет. Серое тело большущего кондиционера словно вспотело от натуги, но бездыханно. - Мы могли бы отладить и эту систему, - показывает на кондиционер Дементьев, - но... Тут он, как заклинание, начинает говорить какие-то непонятные слова - «Севсантехмонтаж», «Промвентиляция», «Центромонтажавтоматика». Оказывается, это названия организаций, которые ушли, оставив недоделки. и поэтому... И поэтому в зале, на балконе, в фойе не будет воздуха «после майского дождя», как предполагалось, а будет просто душно. Хорошо бы не только зрителям, а и работникам из вышеназванных организаций. В дроссельной, где расположено, можно сказать, энергетическое сердце театра, - чистота, как в операционной. Ток не простит и пылинки. Коллега Дементьева, плечистый голубоглазый инженер-наладчик Павел Петрович Савянов сосредоточенно «колдует» у магнитных блоков. - Благодаря нашей аппаратуре, - вступает он в разговор, - мы можем менять напряжение от нуля до двухсот двадцати вольт. Это значит, что еле-еле разгорающийся рассвет и яркий солнечный день в театре - не проблема. Он улыбнулся мягко и добавил: «Даже буря предусмотрена». - Какая буря? Сценическая? - Нет, настоящая. Если, скажем, по каким-то причинам разразится буря, ливень, театр перестанет получать питание с подстанции, свет в зале и помещениях все равно будет гореть еще целый час. Дадут его аккумуляторы. Да, световым богатствам театра может позавидовать само солнце! Благодаря светофильтрам возможно
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4